«Кто всхлипывает тут? Слеза мужская
Здесь может прозвучать кощунством.
Встать!
Страна велит нам почести воздать
Великим мертвецам Аджи-Мушкая»

Илья Сельвинский

Степь, жаркое солнце и ветер, приносящий запах моря. Так встречает летом окраина Аджимушкая — небольшого посёлка близ Керчи. После освобождения Крыма от фашистской оккупации его название разлетелось по всему миру как символ доблести и стойкости.

Среди сухой травы стоит каменный монумент высотой в несколько человеческих ростов. На огромной грозной глыбе высечены профили. В стужу и проливной дождь эти лица остаются такими же решительными и сосредоточенными. Их облики слились в единый образ многонационального народа – Победителя.

Словно стражи фигуры смотрят вдаль, возвышаясь над подземельем. А в нём царят кромешная тьма, холод, сырость и  незабвенная память.

В мирное время в окрестностях Аджимушкая добывали строительный камень. Когда грянула Великая Отечественная война, глубокие многокилометровые тоннели стали убежищем для керчан и рубежом обороны красноармейцев в тылу врага.

Тысячи советских граждан нашли приют под каменными сводами. Большинство из них – последний. Защитники подземной крепости погибали от отравляющего хлора, бомбёжек, жажды, голода и ранений… Но сражались до последнего вздоха.

Дневники, найденные поисковиками в Аджимушкае, являются своеобразной летописью тех героических событий, ценнейшим источником сведений. Например, записи Александра Трофименко запечатлели последнюю встречу с товарищем Павлом Салтыковым перед смертельным боем:

— Разбившись на 2 группы по 35 чел., заняли оборону восточнее селения Аджимушкай, командиром 1 группы был назначен мой друг лейтенант Павлуша Салтыков. Этого доверия он вполне заслужил среди своих товарищей. Жму ему руку. Крепко обнимаю его. На его лице вспыхнула улыбка, но эта улыбка уже не та, что раньше было. От нее веяло холодом и жаждой мщения врагу. Он хотел уже уходить, но потом вновь приблизился и полушепотом сказал: «Сашенька, может быть, не вернусь, увидишь Муру, передай, что честно умер за Родину. Считайте меня коммунистом».
7 месяцев тому назад я встретился в военном пехотном училище с Павлушей. Это был самый хороший и дисциплинированный товарищ. С ним я там и сдружился, 6 месяцев мы жили, как братья, спали и ели вместе…
Вот я стоял перед другом, желая еще раз, может в последний, посмотреть, чтобы сильнее запечатлеть его образ. «Прощай, Павлуша! Бей врага по-чапаевски, помни, что мы должны идти только вперед». Павел поцеловал меня, махнул рукой и еще что-то хотел сказать, но взвод был уже готов. Мины и снаряды рвались уже рядом. Взвод ушел на указанное место.

Оба друга вскоре погибли.

 

На плитах братской могилы в посёлке Аджимушкай указаны фамилии представителей разных народов. Например: Абдурахманов, Абрамова, Аккерманиди, Акопян, Аксёнов, Айнулин, Айоцян. Они отражают этническую принадлежность воинов, павших в боях за Керчь.

Фёдор Казначеев вспоминает о том, как боевой дух партизан поднимали песни на разных языках:

— Под каменными сводами звучат русские и украинские песни. А вот даже белорусская «Лявониха» с приплясом… Да, хорошая песня – настоящая подруга и утешительница!

 

Литература:

Казначеев Фёдор. Умираем, но в плен не сдаёмся // В катакомбах Аджимушкая. Документы, воспоминания, статьи. Антология. Издание третье, переработанное и дополненное. Симферополь: Таврия, 1975, с. 154-165.

Смирнов Сергей. Дневник, найденный в катакомбах // В катакомбах Аджимушкая. Документы, воспоминания, статьи. Антология. Издание третье, переработанное и дополненное. Симферополь: Таврия, 1975, с. 53-75.

 

Публикатор: Ольга Соколова — сотрудник Государственного бюджетного учреждения Республики Крым «Дом дружбы народов».